Previous   Home   Contents   Next
 
Игорь Аристов
ДНЕВНИК ОБЫВАТЕЛЯ ?2

 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ НОМЕРА:

Прощай, лопата!
Новая Зеландия
Статистика России
Регги - музыка травы
Узбечка (эротический рассказ)

ПРЕДИСЛОВИЕ НОМЕР ДВА

Промежуток от 1 до 2 ?? "Дневника" получился чересчур продолжительным, так что приходится
начинать почти заново. Но повторяться не буду. Читателей у "Дневника" не много, поэтому тех, кто
не знает или сомневается в цели моего издания, спокойно отсылаю к ? 1, там в предисловии обо
всём сказано.
Здесь добавлю кое-что - о деньгах.
Поиски денег на издание "Дневника" протекают сложнее, чем мог я предположить. Видимо,
спонсорам трудно определиться: что именно они поддерживают? Новую для Новосибирска форму
литературы? Чью-то PR-акцию? "Наезды" сумасшедшего человека, совершаемые вдоль и поперёк,
беспорядочно, во всех направлениях?
Это последнее смущает, конечно, больше всего. Считается, что "наезжать" надо только в одну
какую-то сторону - противоположную той, где тебе дают деньги. Тогда это становится понятно и
считается "политической технологией". Такие люди ходят в хороших костюмах, приглашаются на
банкеты, сами устраивают банкеты и не пьют в магазинных барах всякую гадость. Такие люди "катают
шары". Оплаченный "шар" движется в нужную сторону, пока у заказчика не кончатся деньги. Тут он
останавливается. Если опять заплатят, "шар" катится дальше. А если перебьют цену с
противоположной стороны, куда изначально был направлен "наезд", с "шариком" начинают происходить
странные вещи: он пыжится, подпрыгивает, бледнеет-краснеет, вплоть до смены политической и даже
сексуальной ориентации. И это считается нормальным, понятным, общепринятым. Правда, за жёсткую
смену ориентации иногда морду бьют (помните, как-то В.Козодою* набили?), но это отнюдь не мешает
считать битого приемлемым человеком. Ведь никто и!
не думал, что тот же Козодой после публичного мордобоя, к примеру, застрелится. Он и вообще,
надо сказать, ни от чего не застрелится.
Было дело, я тоже "катал шары". Но у меня не очень-то получалось. Я вкладывал в этот
процесс слишком много личного, пережитого мною самим и никогда не действовал с необходимым
цинизмом. А если у меня не было никакого личного чувства (злости, страдания или страха), тогда
не получалось вообще ничего. Поэтому я никакой не "политтехнолог". И этим счастлив. Я пишу то,
что думаю. И делаю я именно то, что пишу.
"Не продаётся вдохновенье,
Но можно рукопись продать."
И вот, нужно продать.
Любая художественная форма это само по себе хорошо спланированное, рассчитанное
сумасшествие. И личная художественная форма моего "Дневника" с его выпадами и оскорблениями не
имеет ничего общего с дешёвыми пиаровскими "наездами". Вот вам, пожалуй, открытый эксперимент:
насколько плоским сознанием обладает новосибирская политическая элита?
Ставки всё ещё принимаются, господа.

27 марта 2003 года.

*Козодой Виктор Иванович - руководитель известной PR-конторы "Сибирь-Форум".

ФЕВРАЛЬ - МАРТ

ПРОЩАЙ, ЛОПАТА!

Дворником я планировал поработать до апреля, пока не растает снег. Но вот за окном тает,
течёт, разлагается, а я уже давно зачехлил лопату. Точнее, одну лопату и скребок я сдал в ЖЭУ-17
при увольнении, а другую лопату, которую я и не подумал сдавать, у меня поочерёдно
позаимствовали местные жители Лёша и Олег - якобы, для работы. Олег Казько всё собирается
вернуть мне лопату, но, похоже, они её продали и пропили. Хотя и не факт. Невозможно столько
дней пропивать одну-единственную лопату.
Когда я в декабре пошёл в дворники, я хотел кое-что изменить в своей жизни. Прежде всего я
хотел заставить себя писать "Дневник". Во-вторых, проверить, могу ли я каждый день ходить на
какую-нибудь работу. Могу ли воспринимать что-нибудь новое или окончательно ненавижу всё. В
конце января я понял, что обе цели достигнуты. 1-й номер "Дневника" я закончил (и двинул в
запой). И насчёт "ходить на работу" тоже разобрался. Могу. Но не хочу. Не на эту работу.
Наскучило, надоело.
В общем, через 40 дней дворницкой жизни я понял, что в дальнейшем не узнаю и не почувствую
ничего особенно нового. Самое интересное было - помойка, ежедневная чистка её. Уборка отходов
человеческой бытовой жизни отлично способствует выравниванию мыслей. Можно было подолгу
смотреть, как копаются в отбросах нищие, как они настораживаются и готовы бежать при моём
появлении (очевидно, в их опыте присутствует, что дворник имеет на помойке право "первой ночи").
Можно было ловить на себе взгляды приличных граждан с мусорными вёдрами, когда они брезгливо
опрокидывают в переполненный бак собственное дерьмо, а рядом я разворачиваю руками другой
переполненный бак, чтобы вычистить между ним и соседним. Можно было получать особенный кайф,
когда у помойки тормозили знакомые на иномарках и спрашивали, как у меня дела, как работается
сегодня. Можно и вспомнить, как 31 декабря в минус тридцать пять мороза шёл мимо помойки Игорь
Гилёв и, увидев меня, кутаясь в воротник, матерился с особе!
нным чувством:
На помойке я узнал стыд, унижение, злость, удовольствие и даже радость - что ещё нового она
может мне дать? И я не стал дожидаться, когда наступит апрель, когда мусорные баки по-настоящему
завоняют под ласковым весенним солнышком и все эти чувства получат максимальное обострение.
Может быть, уволившись из дворников, я не дождался любви?..
Как бы там ни было, я написал заявление и в середине февраля пошёл за расчётом. Оставалось
удовлетворить последнее любопытство: сколько я, известный общественный деятель, ЗАРАБОТАЛ в этот
прекрасный период служения своему народу?
В ЖЭУ-17 встретили меня хмуро и подозрительно. Я был уже не коллега, не их товарищ -
чужой. Который хочет забрать находящиеся у них деньги. После всех вычетов и удержаний я получил
за свой скорбный труд одну тысячу двенадцать рублей.
Тут надо сказать вот что. Конечно, я устраивался дворником не ради зарплаты. И,
разумеется, в моей трудовой деятельности были серьёзные недостатки. Но лично я никогда не платил
людям, которые со мной работали, ТАКИХ денег. Бывшие проститутки, которых я устраивал в
1996-1997 годах на нормальную работу в Сибирский торговый банк, получали от 1 миллиона в месяц.
То есть, по нынешним деньгам и ценам, не менее 5 тысяч. И это правильно, потому что как же иначе
они могли жить? Опять по блядским конторам?
Нет, в самом деле. ЧТО ОНИ ХОТЯТ СКАЗАТЬ человеку, которому за ежедневный физический труд
раз в месяц дают денег на ящик дешёвой водки? Только то, что на сданные бутылки человек два раза
в неделю может поесть ржаной хлеб. При этом у него не должно быть жилья, семьи и других вредных
привычек, он должен передвигаться только пешком, не обновлять одежду и проч., и проч. Я понимаю,
что не говорю сейчас ничего нового. Сам я далёк от того социального положения, которое сейчас
описал, и всегда буду далёк. На этих условиях я НЕ БУДУ РАБОТАТЬ, а если и буду, то только
вместе СО ВСЕЙ СТРАНОЙ. Но ведь живёт так, на этих условиях, сейчас немалая часть России:
Конечно, типичный дворник унижен не до такой степени. Ему и наряды закрывают получше, и на
территории своей он найдёт дополнительный заработок. Если захочет, бутылки будет сдавать на
полтинник в день, может заняться тряпьём, металлом, стеклом, даже мебелью, любыми человеческими
отходами. А если с умом, то может и воровать хорошо, не попадаясь, выгодно. С ОПОРОЙ НА ЭТОТ
РЕСУРС и существует современная российская власть.
Но это всё - точно уж без меня. Если речь идёт ВЗЯТЬ КАПИТАЛ, то я, может быть, и взял бы
его частями, НО МНЕ НАДО СРАЗУ.

Х Х Х

В виду завершённости темы я и уволился. Эксперимент состоялся и в целом-то удался.
"Дневник" ? 1 я написал, а издать его пришлось самостоятельно, увеличив свои долги. Он обошёлся
в 4 тысячи (вместе с рассылкой). Если бы я получал где-то ЗАРПЛАТУ, то её не хватило бы на
издание "Дневника", а если бы зарплаты хватало, то это была бы такая работа, что совмещать её с
"Дневником" я бы не смог. Отсюда вывод: не буду работать. Пусть так деньги дают. Кстати, ЖЭУ
ведь тоже позволило мне украсть. Вторую лопату я не стал сдавать, и её не спросили. И это
правильно. Это государственная политика. Пусть лучше её пропьют Осипов с Касей.
Прощай, лопата!
Свидимся ли снова?

Поправка к ? 1. На подписи к фотографии на стр.5 следует читать "Олег Казько". Так правильно.
Приношу извинения потерпевшему.

Х Х Х

13 ФЕВРАЛЯ

Сегодня в местных новостях по телевизору: проблема герба Новосибирской области.
Показывают выставку проектов в краеведческом музее (более 50 штук). В проектах гербов паровозы,
рельсы, рабочие инструменты, деревья разных пород, какие-то злаки ( хорошо хоть не овощи).
История вопроса такая: существует распространённый герб, автор А.Журавков, но большинство
депутатов областного Совета решили объявить конкурс с широким народным участием. И вот,
показывают по ящику мужика, который именно говорит, что на гербе надо изобразить гармошку,
двустволку и пряник. Ай, молодца!..
Я знал и хорошо помню Алексея Журавкова по национально-патриотическому движению начала
1990-х годов. Не говоря о его блестящих личных качествах, он уже тогда был безусловный
специалист в геральдических вопросах. Гербы не выдумают, их не рисуют, их создают историческое
знание и духовное чувство. Это похоже на архитектурное реконструирование. И государственная
геральдическая комиссия РФ в 1998 году одобрила вариант герба Новосибирской области,
предложенный Журавковым:
в зелёно-лазоревой гамме, с двумя стрелами по диагоналям, поверх которых лук, а сверху боевой
шлем. Герб простой, ясный, традиционно-исторически обоснованный и вместе с тем глубокий по
содержанию. Герб не двухмерный, в самом изображении, в цветовой гамме угадывается
пространственная глубина, мерцание смысла. Кажется, ещё при В.Мухе областная администрация стала
его использовать, в том числе на печатях. Но требовалось узаконить герб решением областного
Совета. Осенью прошлого года была предпринята такая попытка (уже не первая).
Так бы оно, видимо, и прошло - с подачи вице-губернатора А.Беспаликова. Проголосовали бы и
перешли к следующему пункту повестки сессии, потому что, по совести говоря, не владеет наш
депутатский корпус такими вопросами, не обладает знаниями и не имеет, слава Богу, подобных
амбиций. В большинстве там собраны люди, которые умеют управлять ЛЮДЬМИ И ДЕНЬГАМИ, которые
видят ВЫГОДУ И РАСКЛАД. При этом у них должно бы хватать жизненного опыта, практического чутья,
чтобы в ОСОБЫХ случаях довериться специалистам. Так бы оно и было. Но тут вмешался в
геральдические вопросы депутат Сергей Феодосьевич Кибирев.
Он подготовился. Он заявил, что герб Журавкова слишком условный, что перекрещенные стрелы
на гербе напоминают ему и его избирателям букву "Х". Кибирев предложил и показал собственный
вариант герба: на фоне Никольской (?) часовни посреди Красного проспекта стоит баба
(простоволосая!) с ребёнком на руках. Кибирев делал всё это совершенно серьёзно. Кажется, он
перепутал герб области и предвыборный плакат.
Здесь мне приходится откровенно дополнить, что Сергей Феодосьевич, выступая на сессии с
критикой герба Журавкова, имел в виду слово ХУЙ, но досказать это ему помешала депутатская
этика. Хорошо ещё, если данное выступление было для Кибирева неким пиаровским ходом, чтобы в
очередной раз заявить о своей активной жизненной позиции. Но уж совсем плохо, если он и вправду
сторонник собственноручно нарисованной бабы. Мне приходится по возможности спокойно сказать, что
смысл и задача геральдических символов именно в том, чтобы разрушить двухмерное пространство и
выразить смысл многогранный, значительный, а не однозначный, всеобъемлющий, а не частный. Герб
не плакат и не красивенькая картинка. Иначе: почему баба, а не мужик? Почему с ребёнком, а не с
телёнком? Почему паровоз, а не самолёт? Почему двустволка, а не бутылка водки?
Вся эта вакханалия с гербами-картинками, которую затеял депутат Кибирев, весь этот ПОЗОР
довольно наглядно характеризует нынешнее положение вещей в обществе и органах власти. Забудутся,
изгладятся из памяти параметры бюджетов, принятых областным Советом в эти последние годы, а вот
проект Кибирева и "полемика" вокруг герба НСО создают ёмкий художественный образ Новосибирска,
этого города долбанных учёных, в начале 21 века. В итоге облсовет, слегка охреневший после
геральдической акции Кибирева, назначил конкурс проектов. Я обязательно прослежу в "Дневнике",
чем кончится дело.

В КОНЦЕ ФЕВРАЛЯ

Мой сосед Глеб хочет уехать отсюда. Впервые он рассказал мне об этом года два назад. Тогда
он думал - в Канаду. Продать джип, квартиру, закрыть бизнес и уйти налегке в другую часть света.
Английский он знает. Он не хочет здесь жить.
В последние месяцы у Глеба планы изменились. После долгого изучения вопроса он, кажется,
сделал выбор. Новая Зеландия. Только она. Теперь только она, родная.
Услышав об этом в очередной раз, я вдруг вспомнил о своём хорошем знакомом Лёше Дорофееве.
Он как раз год назад вернулся из Новой Зеландии, гражданином которой является. Глеб попросил,
чтобы я его свёл с Лёшей.
С Алексеем Дорофеевым мы познакомились (как всякие приличные люди) в церкви, после службы
в соборе Александра Невского в начале 1990-х годов. С тех пор виделись изредка, в дружеских
компаниях. Он тогда работал коммерческим директором в "Моменте истины" и "Спорт-кадре". Потом
"челночил", был какое-то время активным членом ЛДПР. В 97 году продал всё имущество, с женой и
ребёнком уехал в Новую Зеландию, никого там не зная, почти не зная языка. В Окленде у него
родился второй ребёнок. Теперь у него гражданство, свой дом на берегу океана (я видел фотографии
- очень красивый дом). Там же, в Окленде, неподалёку от Лёши проживает, к примеру, Анатолий
Иванович Звягин - бывший директор новосибирского "Мосбизнесбанка". Но год назад Алексей снова
вернулся в Новосибирск, вместе с семьёй, купил квартиру на Горском жилмассиве.
Итак, Лёша и Глеб - один настоящий новозеландец, а другой, видимо, будущий. И с ними я,
придурок, который никогда никуда не уедет. Сидим в квартире у Глеба.
- Как наши эмигранты живут? Да хорошо они живут: - У Дорофеева привычка делать паузу и
несколько раз повторять фразу, словно подчёркивая. - Хорошо живут. У кого денег мало - работают.
На жизнь хватает. На хорошую жизнь хватает. Год за годом. Если есть цель получить гражданство и
всё для этого правильно делается, то у любого получится: У любого получится. На время это
становится смыслом жизни. А уж когда ты стал полноправным гражданином Новой Зеландии, перед
тобой все дороги во всём мире открыты: Все дороги перед тобой открыты.
Дорофеев рассказывает, как правильно всё делать. Когда он сам уезжал, было гораздо легче. Он
попал в тот исторический момент, когда опухшая от жира страна с населением 3,7 млн. чел. решила
влить в себя свежей крови. За несколько лет туда понабились людишки со всего мира, особенно
поляки и русские. Сейчас получить гражданство труднее, но всё равно едут. Считается, что
социальные гарантии в Новой Зеландии - лучшие в мире. Плюс дешевизна и климат. Рай.
- А ты сам почему уехал ТУДА? - спрашивает Глеб.
- Дети. У меня жена, дети. Чтобы у них была возможность жить там, а не здесь. О своей
старости я тоже думал. Теперь старость моя обеспечена: Старость обеспечена.
"Если доживёшь", - хотел сказать я, но подумал, что это лишнее. Лёша Дорофеев наверняка
доживёт. Он в жизни делает ПРАВИЛЬНО, и он в этом, разумеется, прав. Зачем делать неправильно?
- А зачем вернулся СЮДА? - спрашивает Глеб.
- Так дети!.. Ну и самому жить. Здесь интереснее жить. Жить-то надо в России. Жена вот
только назад не хотела.
- Вернулся бы один, если тебе самому здесь интересно. Что здесь интересного?! - Глеб
ощутимо злится.
- Пусть дети тоже вырастут в России, - говорит Дорофеев. - Пусть вырастут в России.
Правильно всё у Лёши. И уехал он правильно, и вернулся правильно. Почему, на самом деле,
вернулся? В Окленде так не выпьешь, как здесь. В Окленде нет девок, как здесь. А ещё здесь можно
интересно работать. Непредсказуемо. А в Окленде - поговорить не с кем. И ещё здесь есть
коммунальный мост.
Глеб раздражается. В десятый раз спрашивает о ценах, подсчитывает баксы - билеты, жильё,
продукты питания. Дорофеев уверяет, что это не совсем правильный подход. Просто надо уехать.
Лучше всего - обрубить все концы, чтобы выхода не было. Там, в Новой Зеландии, всё увидишь на
месте и всё поймёшь. Отсюда, из Новосибирска, ничего по-настоящему не узнаешь.
Я вижу, что они не понимают друг друга. Глебу кажется, что ему чего-то недоговаривают, ему
не нравится собственное положение неофита. Но Лёша-то действительно ему ничего не должен, ничем
не обязан. У него уже в Окленде дом. Они по-разному понимают Новую Зеландию и по-разному видят
Россию. Интонационные несовпадения, скрытый конфликт.
После разговора осталось в душе неприятное чувство. Я занял у Дорофеева 50 рублей.

Х Х Х

Почему я никогда не уеду?
Я много раз сам с собой рассуждал на эту тему (потому что я всегда знал, что не уеду), но,
кажется, вот сейчас нахожу правдивый ответ. У меня с самых юных лет сознание собственной МИССИИ
- именно здесь, в России. Моя миссия ещё совершенно не выполнена, но она должна состояться. Все
эти годы меня ломало, корёжило, бросало из крайности в крайность, чтобы я готовился к ней. Таков
и патриотизм мой, и национализм мой - основанный на собственной, личной "маниа грандиоза". Я это
всё понимаю и совсем этого не стыжусь.
Только с чувством ужаса могу представить себя жителем какого-то Окленда. Если не на
месяц-другой, а именно как судьба. Я и здесь-то: Здесь я живу не просто в родном городе, а в
соседнем доме с тем домом, где родился, вижу свою жизнь от первого сознательного дня, знаю
людей, знаю концы и начала, но всё равно с огромным трудом удерживаю тонкую нить осмысленного
существования. А там, где-нибудь: что-нибудь:
Хорошо бы воочию посмотреть мир. Но для того, чтобы хоть что-то в нём понимать, открывать
смыслы, надо стоять у себя на родине, дома, крепко, двумя ногами.

НАЧАЛО МАРТА

Выхожу из подъезда на размокший лёд тротуара. Мимо как раз идут коллеги-дворники Валера и
Кузьмовна с лопатами на плечах.
- Как дела? - прикрикивает Кузьмовна.
Улыбаюсь, киваю.
- На работу устроился? - подходит Валера.
- Нет.
От них обоих исходит хорошее настроение, что бывает далеко не всегда. Они только что
закончили долбёжку на углу моего дома. Оживлённые, как птицы весной. Сейчас пойдут дальше -
убирать новый участок.
- А чего так? - привычно спрашивает Валера, улыбаясь.
- Да пока я не буду больше работать, - улыбаюсь в ответ.
Валера улыбается несколько настороженно.
- Ну, бывай, - говорит.
- Давай.
Они уходят, весело шлёпая ботами по слякоти. Я улыбаюсь им вслед.

Х Х Х

СТАТИСТИКА РОССИИ

В 1-м ? "Дневника" я делал перепечатки из сборников художника Николая Дронникова "Статистика
России". Он издавал их в Париже в начале 1980-х и прислал мне лет 10 назад. Дополнительно хочу
заявить, что на таких людях, как Коля (пусть даже он эмигрант) держится вся Россия. Ещё я хочу
сказать то же об Александре Исаевиче Солженицыне. Я был с ним знаком и об этом напишу позже. Но
я слышал по ящику, что наконец в полном объёме выходит в свет его эпопея "Красное колесо". Это
лучший роман на русском языке, который я читал когда-либо.
В сборниках Дронникова приведены не только статистические таблицы, но и выписки из
исторических документов, списки, цитаты. В конце каждого материала следует ссылка на источник
сведений. Ниже идут новые перепечатки, которые я выбрал и хочу посвятить приезду Ленина в
Петроград в апреле 1917 года. Хотя и некруглая, но дата.
Н.Дронников оформлял свои сборники художественно, и я, по возможности, сохраняю
особенности его орфографии.

Х Х Х

В ТЮРЬМЕ "БУТЫРКИ" В 1902 ГОДУ
Началась наша новая жизнь, тюремная. Мы стали устраиваться. Не плохо. Мы были
размещены в камерах по 30 человек, которые все сообщались друг с другом большим коридором. Мы
тотчас разбились по землячествам, по факультетам, создавались кружки для чтения лекций, для
шахматистов, для устройства концертов, для разных видов спорта. Нас выпускали всех вместе во
двор, где мы играли в снежки. И вообще жилось весело. Приходили на свидания родные, которые
приносили нам пищевые продукты и деньги. Между двойными окнами (холодильник) лежали кучами
продукты: яйца, колбасы, ветчина, сладости и т.д. Мы подкупили сторожей и заказали им закупить
нам некоторые вещи. Через пару дней вся тюрьма засветилась громадными транспарантами: "Да
здравствует свобода" и "Долой самодержавие"! В небо полетели ракеты, зажглись бенгальские огни,
соломенные матрацы высунули в окна и подожгли их. Этажом ниже было около ста курсисток, взятых
вместе с нами на сходке в Университете.

Чахотин
-------------
+ В 1910 Г. В РОССИИ, БЕЗ ФИНЛЯНДИИ, ВЫХОДИЛО 1494 ЖУРНАЛА И 897 ГАЗЕТ
# на русском 1109 ж. и 680 г.
# на польском 199 ж. и 59 газ.
# немецком 41 журн. и 36 газ.
# латышском 25 ж. и 23 газ.
# эстонском 20 журн. и 24 газ.
# грузинском 16 ж. и 11 газ.
# армянском 20 ж. и 9 газет
# татарском 13 ж. и 16 газ.
# литовском 13 ж. и 4 газеты
# еврейском 15 ж. и 16 газет
# английском яз. 1 журнал
# французском 6 ж. и 4 газ.
на остальных языках и наречиях от 1 до 3 названий.
# смешанных 12 ж. и 7 газет
в 1911 г. книг вышло на русском яз. 103302363 экземпл.
иноязычных 20497077 экз.
"русский календарь" Суворина 1913

----------------

с 17 по 20 г население Москвы убыло на 45 проц
в Петрограде убыло на 71,8 проц.
в Коломне убыло на 51,5 проц
в Орехово-Зуеве на 52,4 проц
в Луганске на 82,4 проц
в 90 губернских и не губ. городах на 39,2 проц
# восставший Кронштадт штурмовала башкирско-китайская орда.
вишняк, черный год. Париж, 1922

-------------------

НЕМЕЦКИЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ
пломбированный вагон, 2 (16) апреля 1917 г. и позже

ЛИЦА, ПРОЕХАВШИЕ ЧЕРЕЗ ГЕРМАНИЮ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ (ОКОЛО 500 ЧЕЛОВЕК)
Ульянов, Владимир Ильич. Сулишвили Давид Сократов.
Ульянова, Надежда Конст. Арманд, Инесса Фёдоровна.
Сафаров Георгий Иванов. Морточкина Валентина С.
Харитонов, Моисей Мотык. Усиевич, Григорий Алекс.
Константинович, Анна Евг. Кон, Елена Феликсовна.
Равич, Сарра Наумовна. Цхакая, Михаил Григорьевич.
Радомысльский, Овсей Гершен Аронович (Гр. Зиновьев).
Радомысльская, Злата Эвнов. Сковно, Абрам Анчилович.
Ривкин, Залман Берк Осер. Слюсарева, Надежда Мих.
Гоберман, Мих. Вульфович. Абрамович, Мая Зеликов.
Линде, Иоган Арнольд Иог. Бриллиант (Сокольников).
Мирингоф, Илья Давидов. Мирингоф, Мария Ефимовна.
Розенблюм, Давид Мордух. Пейнесон, Семен Гершович.
Гребельская, Фаня. Погосская, Буня Хемовна и сын.
Айзенбунд, Меер Кивов.
/ПЕРВЫЙ ВАГОН/
Аксельрод, Товия Лейзеров и жена. Беленький.
Аптекман, Иосиф Вас. Асисриани, Сосипатр Самсон.
Авдеев, Иван Анан., жена и сын. Богрова, Вал. Леонид.
Бронштейн (Семковский) Семён Юльевич, жена.
Беленький, Захарий Давыдович, с женой и ребёнком.
Бронштейн, Роза Абрам. Буагидзе, Самуил Григорьев.
Войков, Пётр Григорьевич. Ванадзе, Александр Семен.
Гишвалинер, Петр Иосиф. Гохлиб, Матвей Иосиф.
Гогиашвили, Поликарп Давид., с женой и реб.
Гудович. Геронимус, Иосиф Борисович.
Жвив (Макар), Семен Моисеевич. Гернштейн.
Добровицкий, Захарий Лейбов. Доидзе, Соломон Яссев.
Иофе, Давид Наум., жена. Коган, Влад. Абрамович
Коган, Израил Иремиевич, жена, реб. Копельман.
Кристи, Михаил Петрович. Левина.
Левитман, Либа Берковна. Левин, Иохим Давыдович.
Луначарский, Анатолий Васильевич. Люднинская.
Лебедев (Полянский), Павел Иван., жена и ребенок.
Мендер (З.Орлов), Федор Ив. Мгеладзе, Власа Джар.
Мунтян, С.Ф., жена. Маневич, Абрам Эвель И., жена.
Мовшович, Моисей С., жена, реб. Назарьев, М.Ф.
Мануильский, Дм. З., жена, 2 р. Позин, Вл. Ив.
Осташинская, Роза Гирш-Ар. Ожеровский, М., ж., р.
Пикер (Мартынов), С. Юльевич, жена и ребенок.
Повес (Астров), Исаак С. Пшиборовский, Стефан Вл.
Пластилин, Н.Ф., ж. и р. Рохлин, Мордха Вульф.
Райтман, ж. и р. Рабинович, Скенрер Пиля Иос.
Рузер, Леонид Исаак., ж. Розенблюм, Герм. Хаскелев.
Рязанов, Давид Б., ж. Соколинская, Гитля Л. и муж.
Сокольникова, с реб. Сагредо, Николай П. с женой.
Строева. Садокая, Иосиф Бежанович.
Туркин, Мих. Павл. Певзая, Виктор Вас.
Финкель, Моисей Адольфович. Хаперия, Констан. Ал.
Шейкман, Аарон Лейбов. Шифрин, Натан Калманов.
Эренбург, Илья Лазаревич. Болтин, Лейзер Хаимов.
Альтер, Эстера Израилевна, с ребенком. Барак.
Вейнберг, Маркус Аарон. Димент, Лейзер Нахумович.
Дранкин, Вульф Меер., с женой и реб. Гальперин.
Дрейзеншток, Анна Меер. Занин, Майром Монашевич.
Иоффе, Пинкус Иоселев. Идельсон, Марк Лимпонов.
Клавир, Лев Соломонов. Конторский, Сам. Струль Д.
Любинский, Мечеслав Абрам Осип., с женой и ребенком.
Левит (Геллер-Левит), Эйдель Мееровна с ребенком.
Люксембург, Моисей Соломон. Липнин, Иуда Лейбов.
Меерович, Мовша Гилелев. Лернер, Давид.
Махлин, Тайва-Зейлик Зельман. Тусенев, Исаак Марк.
Раков, Моисей Ильич. Нахимзон, Меер Ицкович.
Рейн (Абрамович), Рафаил Абр., с женой и 2-мя дет.
Розен, Хаим Иуда, жена Скептор, Яков Лейвинов.
Слободский, Валентин Осипов. Светицкий, А.А.
Хафель, Абрам Яковл. Пинлис, Меер Бенционович.
Цукерштейн, Сол. Струлев., 2 реб. Шейнберг.
Шейнис, Исер Хаимович. Гольдблюм, Роза Маврикиев.
Урбан, Эрнст Ив., жена и р. Мартна, Мих. Юрьевич.
Шустер, Ив. Герм., жена и р. Кальян, Евгения Ник.
Кон, Феликс Я., дочь, зять. Шпаковский, Ян Игн. Ал.
Веснштейн, Израиль Арон. Виноградова, Ел. Исерон.
Гавронский, Дм. Осип. Клюшин, Б. Изр. с женой.
Лункевич, Зоя Павл. Дахлин, Давид Гр., жена и реб.
Цедербаум (Мартов), Юлий Осип. Перель, Ревекка.
Натансон (Бобров), Марк Андр., ж. (В.Александрова).
Балеева (Урес), М.А., реб. Прошьян, Трон Першович.
Розенберг, Лев Иос., ж., 2 р. Ульянов, Гр. Карлович.
Устинов (Безземельный), Ал. М. Фрейфельд, Л., ж., р.
Тенделевич, Л. Абр., ж., 2 р. Буцевич, Ал. Станислав.
Вьюгин, Яков, ж., 2 реб. Гольдштейн, Абрам Борис.
Гитерман, Абр. Моис., жена и р. Иостин, Давид.
Липдиц, Ольга с реб. Максимов (Ястржембский), Т.Ф.
Миллер, Абр. Липович, ж. и 2 р. Ривкин, Абрам Яков.
Рубинчик, Эфраим Аб. Арон. Скутельский, Иос. Исаак.
Сегалов, Абр. Вульф., ж. Тойбисман, Ветя Израилев.
Шмулевич, Эстер Исаак. Воловнин, Аласса Овсеевна.
Кара Розенберг, Лев Иосифович.
Динес, Ривка Хаимовна. Авербух, Шмуль Лейб Иосиф.
Балабанова, Анжелика Исаак. Брагинский, Монус Ос.
Гониондский, Иосиф Абр. Киммель, Иоган Вольдемар.
Караджай, Георг. Арт., ж. Зифельд, Артур Рудольф.
Марарам, Эля Эвельич. Макарова, Ольга Мих.
Мейснер, Иван, ж. и 2 р. Одоевский (Северов), Аф. С.
Окуджава, Владимир Ст. Рашковский, Хаим Пинкус.
Слободский, Сол. Морд. Соколов, Павел Як.
Стучевский, Павел Вл. Трояновский, Конст. Мих.
Шапиро, Марк Леопольдович.
В.БУРЦЕВ. ЮБИЛЕЙ ПРЕДАТЕЛЕЙ И УБИЙЦ.
Париж. ОКТЯБРЬ 1927 г.

Это всё. Комментариев не будет. Никогда не будет.

Х Х Х

В МАРТЕ.

Прочитал в газете "Новая Сибирь", что прокурор Новосибирской области В.Токарев имеет
квартиру в элитном доме на Романова, 30, которая была получена за счёт Новосибирского
хореографического училища. Формально он, разумеется, что-то за неё заплатил (или жена заплатила?
думаю, что жена), но надо представить рыночную стоимость 72,8 кв.м. в этом доме.
Хочу заступиться за прокурора: не надо на него наезжать! Тоже мне, нашли крайнего. У нас
чиновники высокого ранга предпочитают иметь не квартиры, а дома, даже комплексы зданий, и на
этом фоне В.Токарев выглядит образцом государственной аккуратности. Притом, что у нас присвоение
госсобственности было в течение 10 лет узаконено и горячо одобрено самим нашим обществом - в
лице любимых народом деятелей культуры, шоу-бизнеса и ведущих демократических СМИ. В.Токарев
попросту сохранял некий баланс законности в той непростой ситуации, когда сказано "жрите" и все
бросаются "жрать", а пряников на всех не хватает. И не его тут вина, что многих поубивали. И
квартира эта у него просто обязана быть, иначе был бы он какой-то подозрительный изгой в
государственном аппарате.
Со времени прихода Путина власть вступила на скользкий путь отмены государственного
воровства. Заместитель генерального прокурора Колесников так прямо и заявляет по ящику:
разворовали страну, а мы теперь порядок наводить будем. Сплошные, понимаешь, призывы к
гражданской войне. И звучат они чуть не три года.
Я был на днях по своим делам в областной налоговой инспекции. Никогда не были? Стоит
того, чтобы подробнее написать.
Районные налоговые инспекции, куда ходят простые смертные, это, как правило, теснота,
толчея, облезлые дешёвые интерьеры. В налоговой инспекции Новосибирской области, что на
Каменской, 49, посетителей нет. Как войдёшь, попадаешь в светлый просторный холл. Зеркала. За
столом в мундире пожилой солидный вахтёр с замечательным нероссийским загаром (середина марта).
Пока я созваниваюсь по внутреннему телефону с нужными мне лицами, дополнительно ощущаю
облезлость своей дублёнки, дурацкость шапочки, побитость ботинок. Надо же, общественный деятель
заявился. Хорошо хоть не пьян. Наконец, за мной спускается в холл женщина с телефоном в руке и
проводит мимо вахтёра, показывает, где лифт.
В коридоре у лифта некая оранжерея, буйно растёт что-то зелёное с жёлтым (плохой из меня
ботаник). Комфортабельный лифт вызывает ассоциации с хорошим отелем. В коридоре пятого, кажется,
этажа пронзительно тихо. Людей нет. Рождается ощущение, что в этой девятиэтажке вообще никого
нет. Впрочем, мне навстречу спешит девушка с телефоном в руке. Сейчас она меня проводит. Девушка
заглядывает в одну из комнат, но там никого нет. Тогда мне надо подождать вот здесь, на
диванчике. Поразительно уютный диванчик. Я снова один. Интерьеры выполнены где под дерево, где
под мрамор: решительно ничего казённого. Откуда-то звучит приглушённая успокаивающая музыка и
кажется, что мелодично, отнюдь не вульгарно журчит где-то вода. Где-то фонтан у них, что ли?.. В
Сибирском Торговом Банке в его предзакатную эпоху всё было отчасти скромнее. На память приходят
офис Ассоциации Российских Банков в Москве, "Инкомбанк" там же, а из местных - личный офис
Сергея Дмитриевича Проничева на Большевистской!
с действительным фонтаном и оранжереей, - это вот да, на это похоже. Возможно, однако, моя
облезлая куртка внушает мне какие-то преувеличения. Но самое поразительное: нету людей, совсем
нету людей!.. Запечатл

нная налоговая мощь Российского государства.
Как раз в эти же мартовские дни последовало решение Путина об упразднении Налоговой
полиции. Мне, разумеется, трудно судить о целесообразности, я цифр не знаю.
Но вот характерно: в Новосибирске налоговая полиция занимала ту же "свечку" у кинотеатра
Маяковского, в которой в 1990-е годы блистал СТБ, соколом взвивался Евгений Колуга, реял
неподражаемый Юрий Иванович Фёдоров, ревели тысячи глоток обманутых вкладчиков. Поистине
несчастливое, заколдованное какое-то здание. Вот и налоговая полиция своё "отблистала".
(Подробнее смотрите в будущем специальном выпуске "Дневника" под названием "Банкиры, банки и
вокруг. Портретная галерея".)
А теперь войдите заново в положение областного прокурора В. Токарева, который находится в
должности своей даже с самого начала приватизации. В стране России уникальная ситуация: при
наличии устойчивого политического режима на каждого заметного человека у власти есть
какой-нибудь компромат. Если как следует покопаться в экономической биографии, посадить можно
любого. Абсолютно законно. Конечно, если начать сажать всех подряд заметных людей, то никаких
Шерлоков Холмсов не хватит. Но ведь задача так не стоит. Замаранность ВСЕХ перед УГОЛОВНЫМ
КОДЕКСОМ - мощный рычаг стабильного управления. Будешь рыпаться - и к тебе придут за расчётом.
И вы хотите, чтобы ЦЕЛЫЙ ПРОКУРОР НСО был в стороне? Чтобы на него одного не было
компромата? Да ему НЕ ДАДУТ быть в стороне, ему НИКТО НЕ ПОЗВОЛИТ оставаться чистеньким, его
нарочно, всею мощью социально-политического Процесса сделают похожим на всех и каждого. Он, как
и всякий крупный чиновник, обладает единственным правом: ОБМАНЫВАТЬ САМОГО СЕБЯ, создавая
ВИДИМОСТЬ пристойности и законности. Потому как ельцинская Россия под лозунгами "правового
государства" растоптала во всём народе зачатки правосознания, а путинская Россия продолжает над
правосознанием (и над народом) глумиться.
Но хватит пока что о воровстве, надоело. Меня-то больше заботит, что не с
уголовно-правовой, а с национально-государственной точки зрения все мы преступники. Вот в этом
действительно заложено такое дерьмо! - ГОВНО настоящее.

7 АПРЕЛЯ

В ночь на 1.04 знакомый музыкант пригласил меня в клуб "Рок-Сити", что на Красном
проспекте. Там выступала его группа "Сакра Банд". Мне обьяснили, что группа играет музыку в
стиле "регги", которая ещё называется "музыкой травы". Поскольку я уже очень давно не участвовал
в подобных тусовках, решил обновить впечатления.
"Рок-Сити" - приятный во всех отношениях клуб, со строгими правилами и свободными нравами
одновременно. Клуб довольно недорогой, но как бы элитный. Я пил пиво и наблюдал за продвинутой
молодёжью.
Обнаружилось, разумеется, что за время моего отсутствия (я ведь многие годы был занят
исключительно социально-политическими актами, развратом и пьянством) выросло поколение совсем
новое, принципиально другое. Если видишь этих двадцатилеток по отдельности или малыми группами,
этого как бы не замечаешь. Но многое сразу бросается в глаза, когда они в своей среде, в толпе,
когда они сами эту "среду" формируют.
Теперь я наблюдал ту часть молодёжи, иначе говоря, тот "сегмент", который всем прочим
стилям предпочитает регги. Музыке-регги соответствуют лёгкие наркотики, всякие травки такого
рода, от которых человек далеко-далеко не сразу сходит с ума. Если, конечно, разумно выдерживать
дозу и периодичность (бывают ведь разные случаи). Это молодёжь, как правило, учащаяся, из
обеспеченных семей, но не из самой элиты, образованная, читавшая даже и книги, но только модные
в кругу их друзей, могущая даже работать и приносить пользу обществу, но не стремящаяся это
делать. Молодёжь очень УМЕРЕННАЯ, свободных взглядов и поведения, но в пределах разумности и
законности. Например, в толпе балдеющих под "Сакра Банд" девчонок выделялась одна в короткой
майке со знаком "?" на груди, и для всей публики это было эффектно-прилично.
А вот если бы знак "?" был у неё на попе, ДЛЯ ЭТИХ было бы уже неприлично, слишком скандально и
вызывающе. Или вот, к примеру, худой очкарик в майке с ? 10 на спине и надписью "Дзола" - даже
совсем в общей группе не выделялся. Так принято, это настолько нормально, что даже
средне-нормально. (Джанфранко Дзола - итальянский футболист, маленький, быстрый, плотный, с
сумасшедшей техникой и ударом, играющий сейчас за "Челси" и решительно ничем на худого очкарика
не похожий.) И все вокруг именно вот такие, с одним, если угодно, общим для всех признаком -
признаком НЕОБЯЗАТЕЛЬНОСТИ. Они есть, они могут быть, они даже право имеют быть, но их может и
совсем не быть, и ничего от этого не изменится.
Ещё обратило на себя внимание полнейшее отсутствие в этой тусовке криминальных или хотя бы
склонных к этому лиц. Ни одного лица хулиганского, быковатого, даже ни одного человека, который,
к примеру, велосипед мог бы украсть. Поистине удивительная атмосфера НЕНАСИЛИЯ - я уж забыл,
когда такое и видел. Это, господа, регги. Все кайфуют под музыку, вместе с музыкой "улетают" и
никто не мешает друг другу, потому что самому насильнику его действия помешали бы "улететь".
Я думаю, неужели стиль регги приживётся в России? Ведь это дело невероятное. В регги
совсем нет отличительных признаков русского рока - трагизма, мрачного колорита, истерического
излома, так для нас характерного от "Аквариума" и "Воскресения" до "Би-2". Впрочем, "изломчик" в
регги всё-таки есть (или это не рок вовсе), но какой-то он мягкий, красивенький, сладкий такой
изломчик. А ещё впрочем, упомянутое "Би-2" тоже скорее красивенькое.
Несколько лет назад я трижды ходил на выступления Дмитрия Кузьмина ("Чёрный Лукич"). Это
было совершенно другое дело, другая молодёжь, и по лицам там ясно было понятно, что многих из
тамошней публики скоро не будет в живых. Но несмотря на разность аудитории, разность музыкальных
направлений, я под влиянием регги вдруг отчётливо понял, что времена действительно изменились.
Аудитория "Лукича" в современной России вымирает или меняется внутренне. Что-то такое в нас
прогорело в 1990-х годах, мы окончательно привыкли к безобразному миру вокруг нас, мы
примирились, что будем жить здесь до самой смерти. Что же такое здесь регги? - Глоточек забвения.
А группа "Сакра Банд" мне понравилась - команда довольно профессиональная. Впрочем,
музыканты мне говорили, что таких крепких команд в городе наберётся с десяток.
Отбыл в "Рок-Сити" часа четыре и пошёл пьянствовать к Дмитрию Горбачёву.

20 АПРЕЛЯ

Настало время опубликовать в "Дневнике" что-нибудь на десерт. Современный читатель не
может всё время следовать за автором по темам социальным или политическим. Надо быть ближе к
простому читателю, публиковать что-нибудь предельно житейское и одновременно заманчивое - о
пьянстве или разврате. На этот раз будет вам о разврате.
Точнее сказать, это не совсем о разврате или не только о нём. Жанр данного повествования
я определить затрудняюсь. Пусть будет "эротический рассказ", только сразу предупреждаю, что
эротика предвидится особого рода.

УЗБЕЧКА
эротический рассказ

Однажды была у меня узбечка, и это было что-то невероятное. На самом-то деле она была
таджичка, но родом из Узбекистана. Я сейчас пишу это и болезненно понимаю, что вступаю в
конфликт со всеми женщинами, с которыми был или буду. Но единственное, что я могу сейчас сделать
- не говорить, когда это было. Допустим, это было очень-очень давно.
Итак, на самом деле она была таджичка, а не узбечка. Для понимающего человека разница
велика. Узбеки народ несколько узкий, бескрылый и предсказуемый. Таджики - один из древнейших
народов, сохранившихся на Земле. В культурных семьях у них принято рассказывать детям о прошлом
национальном величии. Среди других народов Средней Азии они видят себя очень-очень особняком.
Характерная нация.
Она была таджичка, и только в Новосибирске выдавала себя за узбечку, потому что стыдилась
своих занятий. Из этих же соображений она называла себя Асей, а не подлинным именем (Фируза). И
мы здесь будем так её называть - Ася.
Раньше Ася жили в Ташкенте. Лет в 15 её выдали замуж. Точно не знаю, но, может быть, она
была не первой женой. Она воспитывалась на Коране. Вскоре после свадьбы муж убыл с торговым
караваном в Новосибирск и назад не вернулся. Ася осталась одна в семье мужа в Ташкенте, в
компании его папы и молодых братьев. Может быть, они её и не трогали, она не рассказывала, но
жить в том доме ей было невмоготу. Прошло несколько лет, муж ни разу не появился и писал всё
реже. Ася решила действовать. Тайком она выкрала свой паспорт и купила билет на самолёт. И
внезапно объявилась на Хилокском рынке в поисках мужа (своего господина, визиря, царя). Пусть
сжалится над рабой своей и научит, как жить ей дальше, потому как рвётся сердце её.
Мужа она отыскала сразу. Выяснилось, что "царь и визирь", которому она была вручена по
воле Аллаха, давно женат здесь на русской, с которой у него общая торговля. Асю он мог приютить
ненадолго, выдавая за младшую сестру. Но не дай Аллах, чтобы русская женщина узнала правду, -
тут уж конец всей его коммерции и карьере.
Каюсь, я до сих пор не прочёл Коран и толком не знаю, есть ли у женщины душа по понятиям
ислама, а то я сказал бы, что Ася была потрясена до глубины души. На обратный билет денег у неё
не было, да и не хотела она. В Ташкенте оставались сплошные свидетели её позора. Ей и бегство
припомнили бы: В общем, она пошла "на дорогу".
С Асей меня познакомила проститутка и наркоманка Ксюша: вот, мол, появилась новая девочка,
свеженькая, подходящая для любви втроём. (Надо сказать, в то время я увлекался сексом
одновременно с 2-3 девками, так что Ксюша хотела мне сделать оплачиваемую услугу.) Кандидатура
Аси была подробно мною рассмотрена и утверждена. Но после первого раза кандидатура самой Ксюши
была пересмотрена, и она вышла в заслуженную отставку.
В те месяцы я занимался одними выборами, масштабным чёрным пиаром, и, как обычно в такие
периоды, чувствовал себя то агрессивным завоевателем, покорителем мира, то волком, которого
обложили охотники и скоро затравят. Ася практически поселилась в моей штаб-квартире. С утра до
вечера в голове у меня происходила предвыборная кампания, плелись интриги, мешались в кучу
кандидаты в депутаты и деньгодатели, тупые союзники, пронырливые враги, журналисты и прочая
сволочь. Но ближе к ночи вся эта бесовщина рассеивалась, мы оставались одни, и "светлая Азия"
обволакивала меня, даруя неслыханное успокоение и блаженство.
Участие в предвыборной кампании нервирует всякого человека - это уж как бы закон природы.
Что касается меня, то мой стиль участия в подобных кампаниях, моё "направление" всегда
предполагали нервозность десятикратную. Одно дело - монотонно разжёвывать избирателям
убедительно-тупые банальности, красоваться перед ними на расстоянии и в выигрышном свете (хотя
тоже нервирует и утомляет), проверять работу нанятого на выборы персонала и пересчитывать
деньги. И вовсе другое дело (моё дело) - самому создавать события, рисковать, манипулировать
людьми и деньгами, проворачивать комбинации, которых никогда не было бы, если бы они не были
созданы изначально в моём воображении. И толпа людей не шла бы с дикими лозунгами в ненужное
место, полностью уверенная в своей правоте, не дралась бы с ментами, не гордилась бы своими
поступками.
Та предвыборная кампания, о которой идёт речь в связи с Асей, была особенно тяжела. Очень
скоро у меня начались "проблемы". Вдобавок, я как никогда чувствовал себя "гениальным", могущим
технично решать политические "вопросы" даже в масштабе всей России. Я гордился собой, своим
специфическим даром, талантом, и считал всех вокруг мудаками. Я ощущал себя как бы "над
выборами", у меня был взгляд сверху, я вообще ничего и никого не боялся. И когда мне начали
говорить, что я "прокололся", чего-то там не сделал, не выполнил, накосячил, я посылал своих
критиков на хер и смеялся в душе.
Однажды вечером мы с Асей были в каком-то кабаке, была какая-то полу-рабочая встреча,
пился коньяк, и мы вернулись в штаб-квартиру уже заполночь. Мой помощник Паша меня не дождался,
делся куда-то с ключами. Будучи не в силах попасть в квартиру, я избрал направлением движения
гостиницу "Обь" - вариант сравнительно дешёвый и не особенно отдалённый. На кого походила Ася в
этих моих путешествиях? Она не выглядела проституткой, в ней не было вульгарности и той
особенной пошлости, которая сквозит от покупных женщин. С самого начала, почти с первого дня,
она чувствовала себя моей ЖЕНОЙ, - не первой и не четвёртой даже, а такой, которой номер я сам в
дальнейшем поставлю, и она примет любой номер как данность, как факт, как великое счастье. Это
была не любовь, а СРАЗУ СЕМЬЯ - на манер канонически обусловленного гарема. Она не была и не
стала би-сексуальной, она просто такой родилась, такой воспиталась. Ей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в голову не
приходило, что она может претендовать на мужчин!
у ЦЕЛИКОМ, во всей его полноте, она обладала природным чувством дистанции и хотела быть ТОЛЬКО
ЧАСТЬЮ жизни мужчины, частью той жизни, которую ценила очень высоко, гораздо больше, чем жизнь
собственную. Участв

я вместе со мной в "групповухах" с проститутками, она сохраняла при этом какое-то необъяснимое
целомудрие, она прижималась ко мне и говорила, что ей хорошо, потому что мне хорошо, и просила
разрешения сделать что-то такое (чтобы я приказал ей), чего никто другой для меня не сделает,
просила приказа. В гостинице "Обь" нам было весело. Была уже ночь, и сначала мне не хотели
давать простой одноместный номер, пытались всучить "люкс" за немалые бабки. Я пригрозил, что
знаю Карпунина (теперь уж - земля ему пухом), сейчас ему позвоню и он наведёт порядок. Это
подействовало. Я купил недорогой номер сразу на двое суток.
В гостиничном баре подвернулась знакомая проститутка, которая работала у меня на
предыдущих выборах, а в данный момент, как оказалось, "разводила" девочек по клиентам в "Оби". В
эту ночь была оргия, и я сейчас, до сих пор, вспоминаю её без малейшего отвращения. (Приходится
пропустить, не говорить многое, чтобы без повода не тревожить общественную мораль.)
Утром Ася поднялась первой (или, может, вообще не спала) и потащила меня в душ. Я был
совершенно без сил, но она говорила, что мне надо работать, что она всё для этого сделает, что
девки хотели украсть у меня деньги, но она не дала, спрятала, что она хочет и ждёт моих
дальнейших приказов. Через двадцать минут я был свеженький, как огурчик, - бодрый, умный, на
редкость уверенный в себе. Удивительное рядом: тотчас я встретил в гостинице своего родного
старшего брата. Брат Юра живёт в другом городе, но по случайности он в этот день приехал на
региональную конференцию своей радиостанции, которая как раз проходила в гостинице. Я поехал
работать по выборам, работал весь день без малейших признаков усталости и похмелья, а вечером в
"Оби" у нас произошли братские посиделки. Опять были бляди, но они только пили с нами, а нам с
братом было уж не до них. Юра всё удивлялся на Асю, не мог понять и поверить, что такое
возможно, он думал, что она притворяется. Но Ася вовсе не притворя!
лась. Присутствие моего родного брата словно бы окрыляло её. Ей, быть может, казалось, что
присутствие брата не так уж случайно, что посредством его она входит в мир моих родственных
связей и уже сама занимает

там какое-то место. Я был счастлив, бессмысленно кайфовал, и уже тем самым она была глубоко
счастлива. Разумеется, из этого всего она строила собственные, далеко идущие планы.
Эти двое суток в "Оби" были лишь эпизодом, но с того момента я к Асе по-настоящему
привязался. Если я не видел её в течении дня, мне уже не хватало чего-то. Не хватало её
покорности, её уверенности в том, что я - лучший, её готовности терпеть и подчиняться. Наученный
за всю свою жизнь другим отношениям с женщинами, которые мне были близки, я упивался совсем
новым, неразгаданным ощущением. Я чувствовал, что попал в какую-то сказку.
Ася не очень хорошо говорила по-русски. Точнее, она хорошо говорила, но словно бы по
учебнику, не понимая сложных предложений, сленга, переносного смысла.. Она стеснялась
переспрашивать, когда чего-нибудь не понимала, но я постепенно научил её этому. Как смешно она
иногда "уточняла"! Безусловно, она считала меня самым умным человеком на этой русской земле.
Внешне Ася была неприметна: худенькая, невысокая, с фигуркой подростка. Лишь выделялись, сразу
привлекали внимание большие тёмные глаза, широкие и глубокие, как у многих таджиков.
Неделя шла за неделей, и предвыборная кампания складывалась для меня всё хуже. Мне
перестали давать деньги, я вынужден был занимать. Однажды денег совсем не стало, я не мог
заплатить своему водителю, не мог просто покормить своих пацанов. Я позвонил приятелю (Юрию
Сирошу) и в наглую занял у него 10 тысяч. Почему-то он сразу дал. Я думаю, потому, что от меня
исходила какая-то дикая энергия и уверенность. Её внушала мне Ася. Я должен был соответствовать,
иначе я просто не мог.
В тот вечер, когда я занял у Сироша, мы с Асей пошли в казино "Жемчужина". Трудно себе
представить для её восприятия что-нибудь более странное, чем казино. Тем ни менее, поскольку она
доверяла мне безгранично, она и виду не показала, что чем-нибудь смущена. Несмотря на кураж, я
стал проигрывать и проиграл почти всё. Но перед Асей я не мог с этим смириться. Проще всего было
уйти "домой", в штаб, допить оставшийся там коньяк и заняться каким-нибудь сексом. Вместо этого
я разыграл в "Жемчужине" целое представление. Сначала потребовал, чтобы мне дали играть в кредит
(в некоторых казино в прошлом мне это позволяли), и, нарвавшись на грубый отказ, радостно
рассмеялся, натурально заржал и вызвал 02. Изумлённому менеджеру казино я заявил, что свой
проигрыш сегодня и все проигрыши в "Жемчужине" за последние годы я расцениваю как КРАЖУ, и на
это у меня есть веские основания. Я утверждал, что уже годами своими проигрышами содержу эту
"Жемчужину", плачу всем зарплату, плачу и на!
логи государству, и до сих пор не разоблачил никого только по недостатку времени и по доброте
душевной. Но вот - терпение моё на исходе. Тут приехал милицейский наряд и начался настоящий
скандал.
Менты были совершенно случайные, можно сказать, уличные, самые что ни на есть кондовые, и
я готов спорить на что угодно, что они никогда в жизни не были в казино. Натолкнувшись на
сопротивление охраны на входе, они ненадолго исчезли и вернулись уже по всей форме - в
бронежилетах и с короткоствольными автоматами. (Охрану казино тоже надо понять: у них чёткая
инструкция, не терпящая никаких оговорок, насчёт вооружённых людей, кем бы они ни
представлялись.) Менты решительно озверели. Охрану казино они разоружили и ворвались в игровой
зал подобно тому, как если бы в нём находились заложники. Собственно, я уже был не нужен. В дым
поругавшись с казиношной охраной, применив силу, разъярённые менты оголтело носились по залу,
дурея от вида денег на зелёном сукне. Они уже хотели разбираться "просто", в силу классовой
ненависти к "богатеньким", ко всем этим уродам, которые ездят на джипах, трахают лучших девок и
никогда не носили портянки. Мне запомнились лица этих ментов, запомн!
илась вся эта сюрреалистическая картина: вооружённые до зубов деревенские парни на фоне
опрокинутой, перевёрнутой "новорусской" действительности с её жадным развратом - берут
социальный реванш. Может быть, это

были лучшие минуты во всей их ментовской жизни. Если бы им дали приказ, с каким наслаждением и
беспощадностью они б его выполнили!..
Но дело кончилось совсем по-другому. Кто-то куда-то успел позвонить, и уже звонил в
казино дежурный по городу и приказывал наряду немедленно убраться оттуда. Молоденький лейтенант
разговаривал с дежурным при мне, он бледнел и краснел, он кричал в трубку, что им было оказано
сопротивление, что человек пять здесь надо "сажать" сразу, без разговоров, что в этих казино
чёрт знает что творится и ментов здесь не уважают, оскорбляют при исполнении, что он, в конце-то
концов, напишет рапорт самому генералу. С другого конца провода на него тоже орали и называли
конченым идиотом.
Надо было видеть, как реагировала на всё это Ася. Затюканная, затраханная жизнью
бесправная иностранка, проститутка, чучмечка, она сидела рядом со мной у стойки бара с видом
Маргарет Тэтчер. Через соломку она потягивала абсент. Если она и боялась, то лишь одного: как бы
МНЕ весь этот сумасшедший спектакль не вышел боком. А со мной ей ничего не было страшно.
Разумеется, я тогда напрасно куражился и теперь вспоминаю подобные свои "подвиги" (их
порядком накопилось за много лет) с огромным смущением. В оправдание могу сказать, что во мне
постоянно бурлила страстная ненависть к социальному устройству современной России, и это чувство
выходило наружу такими гримасами. Подлость, однако, заключается в том, что если бы лично я всё
время, к примеру, выигрывал в казино, таких гримас было бы куда меньше.
Что сказать, если я годами жил, воспринимая чуть ли не каждый день, как последний, если я
сказал себе "всё погибло" ещё году в 96-м. И думал так, и жил с этой мыслью, говоря себе
постоянно: "Всё погибло, но пока ещё есть немного, гори всё дальше, ведь осталось чуть-чуть".
:Приближался день выборов и всё ясней становилась безнадёжность моего положения. Денег
не было и уже понятно стало, что их и не будет. Я всем сказал: идите домой. И все ушли, кому
было куда. Штаб опустел. Но Асе идти было некуда.
Я понимал, что дальше так продолжаться не может. Я стал злым, раздражительным, каждый
день пил. Глядя на Асю, я видел, что время моё кончается, что скоро мне предстоит объяснить этой
маленькой нерусской женщине, что её не будет возле меня. Но я не мог, я тянул до последнего, и
она, уже всё понимая, продолжала надеяться: В тоске и безнадёге она, как умела, утешала меня. В
один из вечеров, снизу заглянув мне в глаза и не говоря ни слова, она начала делать мне минет.
Не роняя ни капли, она сладостно отсосала. Но сделав это, Ася не остановилась, как обычно, она
продолжила дальше, не давая погаснуть эрекции. И через несколько минут я опять кончил ей в рот,
так и не вынимая.
Наступил день выборов. Стоял морозный декабрь. На душе у меня была холодная ярость. Я
загадал, что у меня с Асей это последний день. Неожиданно позвонила проститутка Ксюша: её
выпустили из тюрьмы. Всё вернулось к тому, с чего начиналось два месяца назад. Вечером мы были
втроём на одной квартире возле Ленинского рынка. Я сильно напился. Никаких особенных слов не
было сказано, не было никаких объяснений, просто ближе к полуночи Ася сказала, что время позднее
- ей пора. Она ушла. Это получилось на удивление естественно и просто. Я ещё долго мутузил
Ксюшу, трахал её, как тряпичную куклу, беспрерывно жрал водку и опять трахал, и не мог кончить.
Наконец, Ксюша настояла на том, что пора взять тайм-аут и сходить к её знакомым девчонкам, чтобы
там уколоться. Я решил уколоться с ней вместе. Она говорила, что не следует мне колоться в таком
состоянии, но была не слишком настойчива, ей было "по барабану". А мне было совсем всё равно.
Мы пришли в этот притон, на грязную кухню, где только что, как специально для нас,
сварили ханку. Там были две девки, а с ними парень, опытный наркоман, не так давно отсидевший.
Моё прибытие он сразу, разумеется, оценил. Помню лишь грязный жгут, которым они с Ксюшей
перетянули мне руку, мутный внутри шприц, какую-то свою фразу, прервавшуюся на полуслове.
Последнее, что я успел почувствовать: кислый привкус во рту, стремительно нарастающий, и
обжигающий холод, в одно мгновение охвативший и сковавший гортань. Потом сердце остановилось.
(Мне вкололи расчётливо большую дозу, которая на время должна была меня "выключить", но
которая в совокупности с алкоголем оказалась слишком большой. Поэтому я не только потерял
сознание, но и умер. Меня, как водится, обшмонали и сразу обратили внимание, что пульса нет.
Вышел скандал: надо было избавляться от тела. Парень и Ксюша сразу сбежали, а оставшиеся девки
вытащили тело в подъезд и затаились в квартире. Прошло сколько-то времени (была уже ночь) и
кто-то позвонил в "скорую"; Ксюша впоследствии говорила, что это сделала она, но ей легко можно
не верить. "Скорая" была и сразу уехала, зафиксировав мою смерть и вызвав ментов с труповозкой.
Обо всём этом я узнал лишь впоследствии. Менты появились в подъезде с большим опозданием, только
под утро, когда меня там уже не было.)
Я очнулся лёжа в подъезде, на грязных, тускло освещённых ступеньках. Некоторое время я
просто лежал, будучи не в силах пошевелиться. Все мышцы одеревенели, даже шею я не мог
повернуть. Медленно восстанавливалось мышление, я всё вспомнил, но не знал, где я. Голова и всё
тело были как бы чужими. Если бы я знал, что некоторое время был мёртв, то это навело бы меня на
правильные размышления. То есть я почти был в аду. Но я этого не знал. Наконец я смог сесть,
привалившись спиной к стене, и обнаружилось, что я в верхней одежде. Я не знал, сколько сейчас
времени (часы исчезли вместе с деньгами) и почему-то подумал, что не знаю и результата
сегодняшних выборов. А было бы интересно узнать. Сознание, возвращённое мне, становилось всё
более чётким и ясным, как будто не было ни ханки, ни многодневного алкоголя. Но тело не
слушалось, я управлял им, как будто мне чуждым и, вдобавок, сломанным механизмом.
Словно во сне, я выбрался из подъезда и угодил в дикую ночную метель, в хлынувшую на меня
со всех сторон несусветную белую кашу. Я побрёл в просветы между домами, в белые снеговороты, и
вскоре кое-как сориентировался. Рядом был Ленинский рынок. Вокруг не было ни души. Только
снежная буря ярилась над кривыми улочками, одурманенными дворами полудеревянного гетто. Одна
нога совершенно меня не слушалась, и, атакованный резкими порывами тяжёлого белого ветра,
несколько раз я упал. Мне вернули жизнь и сознание, но ещё не контроль над телом. Временами, не
в силах ногами преодолеть встречный сугроб на подъёме дороги, я переползал его по-пластунски.
Мне надо было пройти километра четыре. В конце концов я сделал это: дополз до общаги, где
жили знакомые студенты. На протяжении всего пути я очень точно и резко ощущал грань между жизнью
и смертью, и остро чувствовал, что я вот именно жив, и не так жив, как обычно, когда этого вовсе
не замечаешь. Я начинал надеяться на новую жизнь, совсем другую, чем раньше.
С Асей я больше никогда не был.
Выборы не состоялись по большинству округов из-за низкой явки избирателей.